Шторки в холодильнике…

Воспоминания о 90-х. 

Выходной день обрямканной белой бабочкой болтался у левого виска Инессы, а она сидела в дешевой кафешке в центре города, лениво размешивала ложечкой капучино в крошечной кружке и слушала свою новую знакомую – Ирку, с которой познакомилась всё на том же рынке.

- Я химию преподавала в школе. Да кому она сейчас нужна – химия-то, непрофильный предмет, все в экономику идут. Ставка маленькая, хоть с утра до утра работай – всё равно с ребёнком не прокормишься. Надоело всё: дура-директриса, вредные проверяющие, наглые ученики, так бы убила их всех! На рынке, конечно, не лучше, всякое барахло дуракам впаривать, но хоть деньги нормальные имею. …А поехали ко мне домой, бутылочку купим, еды разной. Тут такие цены, ничего в горло не лезет.

Серые обтрёпанные пятиэтажки напоминали Инессе школьные портфели, брошенные учениками перед физкультурой на тротуар: они также стояли-лежали, где попало, были неопрятны и валялись без всякой системы. Инессе казалось, что она была в этом доме сотни раз, хотя точно знала, что в конкретный подъезд входит впервые, настолько стандартны были трёхбуквенные слова и типичные рисунки. « Неужели вся жизнь такая же пошлая и однообразная, как эти надписи-мечты?» - подумала Инесса, поднимаясь к Ирке на четвёртый этаж. 

- Ко мне – сюда. В соседней комнате живёт бывший муж. Мы в разводе, но ты спокойно можешь к нему клеиться, мне всё равно. Мы развелись, у него псориаз и иногда энурез. Да просто надоел! Ходит, всё время есть требует, постирать что-нибудь, а в постели – «не пашет». Да пошёл он… Мне стенка досталась обшарпанная, ему – диван старый. Иногда сыну деньги подбрасывает, с получки куру на всех покупает. Мы договорились, чтобы ни он, ни я не водили к себе баб-мужиков. Уже пять лет так живём. А куда деваться? Двухкомнатные хрущёвки на две однокомнатные не размениваются, а дополнительных денег у нас нет. И поступаться никто ничем не хочет.

На кухне стоял холодильник со шторками внутри. Ирка повесила, чтобы её бывший с похмелья утром не заблудился и не залез на её полку. 

Выпили красного крымского, закусили ставридой из банки – классика советского неолита. Инесса поняла, что пьянеет вовсе не от вина, а оттого, что не может постигнуть эту схему: шторки в холодильнике, куру, энурез… 

- Вот скажи, чем я хуже своей соседки, Таньки, например. Ляжки толстые, груди арбузные, глаза навыкате, рот лучше бы вовсе не открывала – дура-дурой, а - при муже. Она в свою затрапезную шестёрку садится, как в мерседес, юбка короткая задирается, весь целлюлит, как на картинке в рекламе выползает, а она улыбается, думает – соблазняет. Ты прикинь, какая идиотка. 

Ирка подходит к зеркалу, поворачивается в профиль, анфас, затем – вполоборота: 

- Я, конечно, понимаю, у меня волосы жидкие. Так они всегда такие были, прицепляю тут кое-что, занавешиваю, мужики мало, что в этом понимают, а я всегда обесцвечиваюсь, они же только на блондинок клюют, козлы. Смотри, какая у меня классная жопа, и не толстая я, - Ирка провела рукой по соблазнительной выпуклости, - но мужик «клюнет», потискает меня пару часов и «отваливает». Что ему надо, не пойму. Ну, да, прошу, чтоб купил мне что-нибудь, хоть мелочь какую, а то они же сами не догадываются. Ты мне скажи, почему дурам всегда везёт, а таким, как я – ничего не достаётся?

- Может, они хотят, чтобы их слушали?

- Ну, да, знаю я эту их мутоту, всё жалуются на жизнь, на судьбу, на баб… А меня кто пожалеет?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened